Литературная игра «Добрый мир Станислава Олефира», Автор И. В. Третьякова

Рассказы

Ласточка

«Травка зеленеет, солнышко блестит, ласточка с весною в сени к нам летит», – написал когда-то поэт Плещеев. Не все уже и знают, что «сени» это, по сути дела, прихожая в избу. Просторная, со столом и широкими скамейками, на которых можно спать. Даже песня есть: «Ой вы сени, мои сени, сени новые мои. Сени новые, кленовые, решетчатые!»

С теплом сени превращались в столовую, гостиную и даже мастерскую. В сенях мы обедали, принимали гостей, а дедушка Колотий тачал сапоги. Но самое удивительное не это, самое удивительное, что дверь, которая ведет на крыльцо, разделена на две половинки:  верхнюю и нижнюю. Нижняя всегда закрыта. Это для того, чтобы в сени не забирались куры, собаки или теленок. Верхняя – нараспашку. Свежий воздух, светло, но главное, чтобы пролетела и улетала ласточка. Каждый год она лепит в сенях гнездо, насиживает и кормит птенцов. Здесь люди, кошка, а она – никакого внимания. Порхает да тричкает. Обидеть ее считалось за большой грех. Да мы и не обижали. Всем казалось, что она – это немножко мы…

Сейчас живу в пятиэтажном доме. Никаких сеней. У каждого в двери только глазок. Не то, что ласточке, комару не прорваться. Народу в подъезде полно, но дружим только с соседями по лестничной площадке, да еще Галиной Михайловной, которая на пятом этаже. С остальными всего лишь здороваемся, да и то не всегда. Может, не интересны друг дружке, а может, обида за лужи, оставленные их собаками. Выгуливать ленятся, член семьи добежать до песочницы не успевает. Вот под нашу дверь и пристраивается. А мне их горе надо?

И вдруг этой весной в нашем подъезде поселилась ласточка. На первом этаже. Там под самым потолком – небольшой карниз, гнездо и слепила. Я, как увидел, обрадовался. Сразу, как лучик из детства. Папа, мама, дедушка Колотий, братики и сестрички.

Остальным, наверно, тоже. Каждый останавливается посмотреть: «Сидит? Не сидит?». Может, свое детство вспоминают, а может, это у нас уже в крови?

Раньше наши соседи, боясь сквозняков, закрывали входную дверь поплотнее, сердились на курильщиков за брошенные на лестничных площадках окна, сейчас все нараспашку. Ласточке-то хоть на время нужно оставлять гнездо. Попить воды, поймать несколько комаров или мух. Пусть летает.

Наконец, в гнезде запищали, зазевали желтыми заедами птенцы. Нам бы обрадоваться, а внутри – переживания. От птенцов на полу пятнышки, некоторым даже на голову капает. Вдруг кто-нибудь обидится и порушит гнездо?

Не порушили! Каждый, проходя мимо, останавливается, удивлено качает головой и зачем-то обязательно пересчитывает птенцов. Детвора, тем более. А птенцы, даже не успев одеться в перья, оставили гнездо и переселились на карниз. Теперь совсем интересно. В жаркую погоду сидят рядышком, в прохладную – друг на дружке. Греются, что ли? Тихонько свистнешь, начинают волноваться – не мама ли с обедом?

Вчера возвращаюсь с дачи, а наши соседи собрались под карнизом и пытаются определить, какой из них больше, какой меньше? Еще, почему самый крупный все время от гнезда, а маленький – у самого края? Разговоров! Я в таком коллективе их никогда не видел. Главное, лица у всех добрые, улыбчивые. И все из-за ласточки. Не зря же у Плещеева:

«С нею солнце краше и весна милей, прощебечь с дороги нам привет скорей!»

Раздевалка

Чтобы строить теплицы, мы купили на пилораме целый лесовоз обрезков. Какие похуже, пустили на дрова, а получше – сложили в штабель. Чтобы штабель нормально просыхал, обрезки переложили реечками. Получилась замечательная раздевалка для ужей и змей. Все знают, что два-три раза в год змея меняет кожу, только, как она это делает, видели очень немногие. Из моих знакомых никто. А я видел. Для этого змея подползает к штабелю обрезков и выбирает подходящую щель. Бывает, угадывает сразу, но чаще приходится сделать несколько попыток: голова то не влезает совсем, то проваливается, словно в прорубь. Наконец, угадала подходящую и принялась вталкиваться. Упереться толком не во что, что-то там возле глаз и ушей тормозит, другой раз кажется, что вот-вот плюнет на это занятие и останется в старой шкуре.

Но нет, после очередной попытки, голова и несколько чешуек зацепились за щель и потихоньку поехали вглубь штабеля. Все идет трудно, с передышками, но часа за два-три вместо змеи, на штабеле остается одна старая шкура. Трепещется на ветру и шуршит, словно изношенный донельзя рыцарский стяг.

Чаще всего это происходит ночью. Вечером на штабеле было всего две змеиных шкуры, а утром уже пять, или даже шесть.

И еще. Я не верю, чтобы на нашей даче жило так много змей. Ну, десятка два, не больше. За лето же пустых шкур набирается с полсотни. Не иначе, как о нашем штабеле знают все окрестные змеи, и направляются сюда, как в магазин модной одежды или парикмахерскую.

Но самое удивительное не это. Самое удивительное, что в этом же штабеле каждое лето трясогузки устраивают гнездо и выводят птенцов. Мы, лишь только появляются маленькие, подходим к штабелю и слушаем, пищат ли?

Пищат! Потом вырастут и бегают по дорожке. Размером и красотой молодые трясогузки, конечно, уступают маме и папе, но комаров и мошек ловят ничуть не хуже.

Почему змеи не трогают трясогузок? Ведь для них и яички трясогузок, и их птенцы - самая лакомая добыча. Может, трясогузки так хитро устраивают гнездо, что змеям не добраться, а может, эти змеи, как волки, не трогают добычи там, где живут. Не знаю.

Самая храбрая собака

Эта собака живет через три дома от нас, и все соседи ее очень любят. Да и как не любить? Маленькая, беленькая, пушистая, а уж ласковая! Каждый может ее погладить и даже взять на руки. Ничуть не сердится, да еще и норовит лизнуть в нос.

Вообще-то собаку зовут Пушок, но хозяин собаки Володя обзывает ее террористом, провокатором и даже предателем. На все эти обидные клички Пушок с радостью откликается и виляет хвостом. Потому что Володя – рыбак, а Пушок больше всего на свете любит ездить на рыбалку. Нет, не рыбачить. Это Володя, лишь подъехали к реке, хватает удочку и принимается удить плотву да окуней. Пушок отправляется искать медведя. Перемеряет все болотины, обежит все ельники, заглянет во все малинники, но обязательно найдет. И пусть этот медведь будет огромным, как стог сена, Пушка ему не испугать. С восторженным лаем Пушок бросается на зверя и пытается схватить за заднюю ногу.

Шкура на медведе толстая, шерсть мохнатая, собака – едва более кошки. Как не пытается укусить зверя, а только маленький пучок шерсти вырвать и получается.

Медведь очень удивлен, откуда эта собака взялась и  что ей нужно? Только что лакомился малиной, никого не трогал, даже за глухарятами не гонялся, и вдруг эта напасть. Он машет огромными, как бревна, лапами, словно отгоняет надоевшую муху. Мол, кыш отсюда! Чего привязалась?

Муха, конечно, испугается и улетит, а вот Пушка это приводит в еще больший азарт. Он вьюном проскальзывает между медвежьими лапами, описывает круг и впивается в медвежью пятку. Медведю больно, взрывая мох, он несется за Пушком по лесу, тот ныряет под поваленную березу, и медведь остается ни с чем.

Забыта малина, потеряна всякая осторожность, в лобастой башке медведя только одна мысль – поймать и растерзать Пушка. Он рычит на весь лес, ломает молодые деревца и взрывает кочки. Еще мгновенье и с маленьким наглецом будет покончено.

Пушку становится страшно. Прижав хвост, во всю прыть несется к Володе, который, ничего не подозревая, удит плотву.

Володе хорошо. Светит солнышко, шумит камыш, плещется рыба. Где еще так отдохнешь?

Вдруг сзади раздается жуткий звериный рев. Володя поворачивается и видит, прямо к нему белым шариком катится Пушок, а за ним огромный и рыжий, словно стог сена, медведь. Как был с удочкой, Володя подхватывает Пушка на руки и ныряет в холодную воду. Глубоко. По самую шею.

Медведь подскакивает к реке, забредает по колени, но дальше почему-то не лезет. То ли вода охлаждает его прыть, то ли боится Володи. А вдруг, это у него не удочка, а самое настоящее ружье?

После того, как медведь снова уйдет к своему малиннику, Володя вылезает на берег и принимается разводить костер. При этом он обзывает Пушка террористом, провокатором и даже предателем, но тот ничуть не обижается. Только стряхивает воду и восторженно виляет хвостом.

Утка Клара

Сегодня мы отправляемся в гости к дикой утке. Я называю ее Клара. Когда-то у нас была безрогая коза с хохолком на голове. Хитрая! Через любой забор к капусте забиралась. Когда мамы с папой дома не было, мы с братом Эдиком на ней катались по очереди. Ничуть не обижалась, даже ходила за нами как собачонка. Звали козу Клара. На голове дикой утки, как и у нашей козы, тоже хохолок. Вот козья кличка к утке и прилипла.

Живет утка Клара недалеко. Сразу за поселковой свалкой есть речка Змейка и небольшое заросшее клюквой болото. Клюква крупная, вкусная. Но Клара не обращает на нее внимания. Потому, что ей некогда. Она мама, и у нее тридцать утят.

Вот ты, малыш, услышал и решил, что утка Клара снесла тридцать яиц и высидела тридцать утят. Ты не прав. Тридцать яиц в гнезде не поместятся, и сколько утят ни одной утке не высидеть. Просто Клара плавает по бегущей среди болота речке и собирает осиротевших утят. У одних маму утку схватил ястреб, у других – убили браконьеры, третья – сама бросилась в зубы лисице.

Утка, когда лисица подкрадется к ее утятам, падает на землю и прикидывается, что не может взлететь. Это для того, чтобы лисица подумала, что утка ранена, и стала ее ловить. А утята тем временем спрячутся. Но случилась беда. Утиная лапа запуталась в прошлогодней осоке, лисица утку и схватила. Утята добежали до речки, бросились в воду и спаслись. До самого вечера они ожидали маму, но не дождались, а вечером их приняла в свою семью Клара.

Я познакомился с нею не так давно. Отправился за клюквой, подошел к речке, посмотреть, не плещется ли рыба, и вдруг прямо в ноги бросилась утка. Крылья волочатся, сама взъерошенная. Я подумал, что утка раненая, и хотел схватить, а она вдруг взлетела и села на воду.

Здесь и увидел утят. Словно большая пушистая шапка, сбились под растущим у берега ивовым кустом и даже головы попрятали.

Я сел на кочку и принялся ждать. Утка Клара плавает по реке и тихонько крякает, а утята притаились под кустом и делают вид, что это их не касается.

Вдруг один утенок отделился от «шапки», махоньким корабликом закачался на волнах и поплыл к утке. За ним – второй. Третий. Плывут и плывут. А я считаю. Когда насчитал тридцать утят, «шапка» закончилась. Зато рядом с уткой Кларой целый утиный птичник.

Одни утята почти со взрослую утку, другие поменьше, а третьи совсем хлопунцы. Интересно, помнит ли Клара, какие утята родные, а какие приемные?

Потом подумал и сам себя отругал. А зачем ей помнить? Всех она любит, всех защищает, каждому готова прийти на помощь.

Все родные! 

Лисица

В октябре молодые лисицы уходят от родителей искать новое угодье. Если на одну и ту же территорию претендуют две лисицы, то вопрос решается без кровопролития. Звери поднимаются на задние лапы, передними упираются в плечи друг другу и, скалясь, «уничтожают» противника взглядами. Такая схватка длится недолго. Побежденный зверь припадает к земле и в знак покорности подставляет горло. После чего более слабый уходит, а победитель остается.

Отвоюет лисица кусок леса или долину реки, обметит со всех сторон мочевыми точками и живет там до весны.

У некоторых охотников к этим зверям никакого уважения. Хитрые, трусливые, вороватые. Рассказывали, там, где водятся барсуки, лисица никогда не роет нору. Лишь барсук из дому, она к нему в гости. Все перевернет, перегадит. Возвратится хозяин домой, а там беспорядок и такой запах, хоть нос затыкай. Плюнет он по-своему, по-барсучьи, и уйдет копать новую нору. А лисица тут как тут. Лисят в барсучий дом перенесет, живет и в ус не дует.

За что, спрашивается, ее уважать? А я лисицу не только уважаю, а даже считаю самой умной из всех зверей. Особенно после одного случая.

В весеннее половодье выбросило на завал лисицу. Худая, грязная лежала она на осклизлых бревнах и почти не дышала. Как она попала в реку – неизвестно. Может, затопило остров, на котором жила, может, просто хотела переплыть на другой берег, течением и закрутило.

Увидели эту лисицу дорожники и забрали в свой вагончик. Отогрели, угостили молоком, ухаживали, как могли. Она сначала их дичилась, потом привыкла. Стала брать рыбу из рук и даже разрешала почесать за ухом. Дорожники отвели ей угол, поставили ящик наподобие собачьей конуры, выделили две миски, одну – под воду, другую – для еды.

Неожиданно в ящике обнаружили трех лисят. Когда они родились, никто не заметил. Сидят себе дорожники, чай пьют. Лисица здесь же плотвой угощается. Вдруг слышат, что-то в ящике запищало. Старшой туда, а там лисята. И что интересно, никакого страха за детей лисица не проявила. Зверь все-таки. Медведица своих детей отцу-медведю даже не показывает – съест. Волчица целый месяц не подпускает к малышам волка, а ведь он и ее и детей все это время кормит. Эта же, когда ее лисят из ящика вытаскивали, даже не зарычала. Стоит и смотрит спокойно, словно гордится: «Вот видите, какие у меня дети!».

Так они и жили в одном вагончике. Люди и звери. И никто никого не обижал. Когда дорожники на работе, лисица от малышей ни на шаг. Домой придут, она сразу же на охоту. Полевок в том году развелось много. Крупные, упитанные. Час-другой поохотилась и сыта…

Лисята уже открыли глаза и стали показываться из ящика, когда в гости к дорожникам завернул знакомый рыбак и охотник Лихацкий. Полюбовался зверьками и просит:

– Продайте мне, а? Я хорошо заплачу. За каждого щенка по сто рублей, а за нее триста. Вы скоро мост ладить закончите и уедете. Куда они вам? Да и запах от них. А на вырученные деньги можете закатить пир на весь мир или купить хороший радиоприемник. Ваш-то хрипит – слов не разобрать.

Все, конечно, запротестовали:

– Ты с ума сошел. Она с доверием, а ты ее на воротник!

Бульдозерист Колька Рак тоже запротестовал, но иначе:

– По сто – это дешево. Вот если по двести – можно и подумать. В конце концов, я ее первый нашел и в вагончик принес. Нам нужен такой приемник, чтобы и диски крутил. А вам нечего упираться. Не за здорово живешь, музыку слушать будете…

Вечером они поговорили, утром глянули, – нет лисы. Сунулись в ящик – тоже пусто. Лисица ночью всех малышей в тайгу унесла.

Рак с Лихацким